Центр домашнего обучения «Алгоритм»
г. Москва, ул. Земляной вал, дом 54, строение 2
info@odoportal.ru

skype: onlinealgorithm

8-495-781-10-30 8-800-555-99-53

Как научить ребенка писать или работа в прописях

Практические советы по работе с прописями.

После рождения нашего сына Романа в 1995 году я поняла, что дети бывают очень разные. Например, чтобы ползать нашему малышу потребовался курс массажа. А соседский малыш уже ползал так, что маме приходилось за ним бежать. Когда Рома начал ходить с толком и расстановкой, соседского мальчика уже выводили гулять на стадион, а мама приобрела такую спортивную форму, о которой не могла даже мечтать. Относительно использования игрушек тоже были различия: Рома с удовольствием осваивал настольные игры, разобранные машинки применялись снова и снова. Рома проявлял чудеса усидчивости и творческий подход в играх и в использовании частей игрушек больше напоминающих груду хлама. Соседский же ребенок без многокилометровых забегов был взвинчен, сосредоточиться не мог, а после удовлетворения мышечного голода довольный валился с ног. И через четырнадцать лет эти дети остались сами собой: один создает настольные игры, другой несколько часов в день занят футболом. Но эти малыши удивительно были схожи в работе над прописями, когда пришло время осваивать письмо. Для них это оказалось одинаково невозможно. Я думаю, что в российской школе очень занижен возраст овладения письмом. Рома не мог соответствовать школьным нормам семи лет и его усилия в письме можно назвать титаническими. (Сознательно мы пришли к работе над прописями только к пятому классу.) Ребенок первого класса уже отлично рассуждает, но написать требуемое не может. Сложнейшие тесты с заданием «поставь галочку» заполняются уверенно. Это как раз наш случай. Мой сын относится к тем детям, которые не пишут. Во всех смыслах. Он готов многое и даже очень многое делать устно. Условие одно – не писать. Любое письменное упражнение из учебника требует обоснование. Наивно думать, что все можно изменить. С этим придется считаться.Вспоминая свое детство, свой опыт, можно многое понять. Не всегда человек, который легко, много и красивым почерком пишет, является образцом для подражания. Составить конспект пары параграфов для него легко: ни одно предложение не будет искажено, объем написанного поразит всех, факты будут вложены в память с энциклопедической точностью. А вот, когда дело дойдет до рассуждений, обобщений или применения этих знаний в моделируемой ситуации, то дела идут не так бойко. Совсем грустно, если нужно исследовать, предполагать, выдвигать гипотезу.

Для чего же все-таки ребенку необходимо осваивать навыки письма? Для того ли чтобы удовлетворить взрослых переписанным предложением с ровными буквами? Может для того, чтобы уметь дать письменную характеристику героя по плану? Письмо нужно нам для оформления собственных мыслей. Когда чувства переполняют и выливаются в слова, когда не можешь не писать. Часто хочется писать о себе, разобраться в себе, понять себя. Сегодня это такая роскошь – «возможность думать». Ведь нет времени. Обязательно школьнику надо ежедневно доказывать свои знания бесконечными упражнениями. А я пыталась все годы не навредить, не забыть цель. Ох, как приятно видеть отсвет лампы в ночи, когда сын склонился над столом, и непрерывно шуршит ручка по бумаге, плотные строчки заполняют целые страницы. Вот ради этого удовлетворения творчеством стоит учиться письму.

***

За семь лет обучения нашего мальчика стало понятно, что нельзя сужать поле освоения письма до прописей. Нужно раздвинуть рамки и помочь ребенку включить элементы письма в интересное игровое пространство.

Во-первых, нужны принадлежности. Любимым местом для нас на многие годы стал магазин канцелярских товаров. Постепенно весь ассортимент его переехал к нам домой.

Ручки. Сейчас огромный выбор. Выбирайте. Ручек нужно много. Вид подачи чернил: шариковые, гелевые, капиллярные, перьевые. Цвет чернил: синий, черный, цветной, блестящий. Конструкция их может быть разной: от строгих деловых до детских и забавных. Количество стержней в ручке может различаться: от одного до восьми.

Карандаши. Нужны в огромном количестве. Простые карандаши: разной твердости, разных производителей, разной конструкции. Механические простые карандаши с разнообразными диаметрами грифеля надолго удерживают внимание ребенка. Цветные карандаши: наборы от маленьких до огромных и разной твердости.

Точилки для карандашей. Это очень важное приспособление. Чем удобнее точилка, тем желаннее ей пользоваться. У нас точилка напоминает старинную мясорубку: прикручивается к столу, похожая рукоятка. Имитация паровозика. Он такой желтый с красными колесами, пассажиры выглядывают из окон. Карандаши будут идеально подточены.

Линейки. Вот здесь можно развернуться. Виды линеек: для прямых линий, для криволинейных (лекала), для параллельных линий (линейка на колесиках с ползунком), угольники (прямоугольные), для углов (транспортиры разных конструкций). Линейки с трафаретами: геометрических фигур (круги малые и большие, овалы, многоугольники), животных, предметов, армейские. Материал: деревянные, пластиковые, металлические. Рабочая кромка линеек имеет разную конфигурацию – познакомьте ребенка с вариантами и соответствующими приемами работы. Не отказывайтесь от странных линеек: с гелевым наполнением, со смешными надписями, со справочной информацией на разнообразную тематику (обязательно не по возрасту ребенка).

Тетради, блокноты, бумага. Тетради нужны разные: в клетку мелкую и крупную, линейку широкую и узкую, с опорой (наклоном), без разлиновки – чистые. Фактура бумаги: обычная, толстая, лощеная, белые и цветные страницы. Формат: огромный, большой, обычный, малый, оригинальный. Оформление: в мягкой обложке, в толстой, в твердой, строгие, детские. Нет никакого запрета на использование тетрадей. Разрешено брать их любое количество и под любую игру или творчество. Поначалу в каждой тетради не написано и пары строк, но четко сформулировано на обложке, то, что должно быть в ней. С каждым годом объем записей будет увеличиваться. Иногда это страничка, а потом уже и пара страниц. Ничто так не располагает к творчеству как стопка чистых тетрадей.

Во- вторых, во всей этой канцелярии должны быть вещи с «особым» статусом.

«Особая» ручка. Сейчас у сына есть ОСОБАЯ ручка. Она очень дорогая. Даже первое время хранилась в футляре. К ней он испытывает уважение и трепет. Ее можно использовать для особо ответственных работ: сочинений, эссе, контрольных, диктантов. Она появилась, как «папина ручка», но после реакции сына была передана ему со словами: «Ты оправдаешь наше доверие».

Капиллярная ручка. Например, «Stabilo point 88». У меня давняя симпатия именно к этой ручке. В моей жизни она незаменима. У нее постоянная ширина штриха, цвет она не меняет, не выцветает со временем. Неожиданно эта ручка превратилась в палочку-выручалочку. Важно использовать ее при кистевом мышечном зажиме. От легкого прикосновения к бумаге ручка оставляет идеальный след. Другим способом напряжение руки при письме у сына нам не удавалось снять, а капиллярная ручка отлично справилась. Есть небольшое ограничение. Как показывает мой опыт эту ручку можно оценить только на лощеной бумаге. На другой бумаге она расплывается, т.к. ребенок медленно пишет.

Ежедневник. Ежедневник – для планирования. Цель этой особой тетради научиться составлять план, распределять время и силы так, чтобы все выполнить. Чем младше ребенок, тем тщательнее внимание мамы к работе над ежедневником. Позже уже можно пробовать составить план самому. Чтобы было меньше писать, я предпочитаю ежедневники с разметкой времени на день (каждая строка отведена определенному часу) и свободной датой (чтобы при пропуске дней не пропадали страницы).

«Толстая тетрадь». Это самая важная из тетрадей. В нее сын записывает любую важную информацию. Можно прикрепить фотографию, вырезку из газеты/журнала, коды игр, телефоны, различные наклейки и другие детские атрибуты.

«Книга моей жизни». Блокнот-дневник или «книга моей жизни» она тоже может оформляться время от времени, но самостоятельно. Рома в минуты радости не вспоминает о ней.

***

Теперь нужно найти полезное применение всем этим предметам. Мы не только продумаем новые игры, но не забываем и учебную деятельность.

Первое от чего я освободилась, так это от заблуждения, что мой ребенок обучается письму только в прописи. Не надо понимать письмо узко. Пишем мы не только в тетради. Пишем мы карандашом в учебнике, вставляя буквы; на полях решаем примеры математические; в методичках заполняя таблицы правил; в дополнительных источниках подставляя палочки, буквы, птичек; в тетрадях к разным учебникам, решая интересные головоломки и вписывая ответы. Соответственно, если мы разнообразим учебную работу, то сопротивление ребенка будет меньше. Смелее используйте цветные ручки, ручка-сюрприз способна мотивировать даже в самом вялом состоянии. Ведь так трудно удержаться и не узнать все ее тайные возможности. Не нужно усаживать ребенка постоянно за стол. Пусть ребенок сам выбирает место для работы. Можно вместе в обнимку удобно устроиться в кресле и прочитать о новых животных, пробежаться по тесту, подготовиться, и только потом удобно сесть на пару минут за стол. Очень значимо для малыша, если папа иногда позволяет «поработать» за его рабочим столом.

Составим список игр, которые условно можно считать уроками письма. Будем тренировать руку – развивать мускулатуру.

 

Наш сын абсолютно не любит альбомы для раскрашивания. Даже мои раритетные экземпляры альбомов не побуждали к действию, а были восприняты как интересная семейная история. Но выход есть.

«Волшебный фломастер». Перед этим альбомом не устоит никто. Обычный альбом с черно-белыми контурами обладает магическими свойствами. Прикосновение одним единственным фломастером раскрашивает картинку в разные яркие цвета! (Фломастер прилагается к альбому.) После пары страниц методично заштрихованных сверху вниз у Ромы появилась избирательность. Выбираем шляпу: штрихуем в наклон. Выбираем футболку: заполняем цветом из центра по кругу. Выбираем башмак: по сложному контуру ведем непрерывную линию от периферии к центру.

«Соединяй точки». Альбомы этого вида не имеют картинок. Лист выглядит как россыпь точек. Все точки пронумерованы. Задание: соединить все точки по возрастанию и ничего не перепутать. Очень здорово делать предположения: «Что получится?» Запишите их внизу страницы. После можно определить победителя. Рома с такими альбомами работал так: от первой страницы и до самой последней без перерыва, поэтому мне приходилось подбирать альбомы тонкие на 10 листов максимум.

Если нет такого альбома в продаже, то сделаем сами. Для этого возьмем обычный альбом для раскрашивания с крупными картинками. Накладываем чистый лист, можно подсветить снизу или устроиться на оконном стекле. Маркером по контуру ставим точки, если линия округлая делим ее на прямые участки. Сложные места картинки просто обводим без деления на точки. Нумеруем точки сразу. Еще один простой вариант. Мы купили пару альбомов с точками, но разной тематики: животные, мультфильмы и др. Сделаем ксерокопии этих альбомов. Через год можно перемешать эти странички и опять пользоваться.

«Лабиринты». Эти альбомы представляют собой пустые страницы в клетку. Указана начальная точка. В углу дана инструкция движения ручкой. Команды такие: вверх 2 клетки, вправо одна клетка, вниз 4 клетки. Это написано символами со стрелочками и цифрами. Малыши быстро понимают правила. После выполнения получается рисунок.

«Дорисуй». В этих альбомах нет законченных картинок. Нужно восстановить. Картинки используются симметричные (например, дорисуй елку, домик, матрешку) или ритмические (например, повторяющийся геометрический узор нужно дорисовать)

«Многослойная штриховка». Используем в любом альбоме для рисования. Такая штриховка помогла заинтересовать Рому техникой работы с карандашами. Долгим это увлечение не стало, а жаль. Суть метода: карандаш оставляет после себя полупрозрачный слой. Если накладывать штриховку, последовательно меняя цвет, направление штрихов, их плотность, нажим на карандаш, то можно получить удивительные эффекты. Такая техника встретилась мне очень давно. В 1982 году мне в руки попала детская книга стихов Анатолия Костецкого «Шмель о солнышке поет». С рисунками Л. Гармызы. Эти иллюстрации заворожили меня. И завораживают сейчас.

«Детские витражи». Витражный набор для творчества оказался полезной покупкой. Очень приятный момент: детские наборы стоят значительно меньше профессиональных витражных контуров и красок. Рома изготовил несколько подсвечников из высоких стаканов по шаблону, а потом началось творчество. «Направление» творений трудно определить: авангардизм, кубизм. Эта техника предполагает нанесение контура, а потом заполнение полученных ячеек цветом. Вся работа осуществляется тюбиком краски с узким наконечником. Тюбик удобен в работе и напоминает толстый карандаш.

«Спирограф». Это сокровище попало в мои руки, когда мне было около 10 лет. Двадцать лет назад мой муж впервые увидел эту игру и был огорчен пропущенными удовольствиями. Игра получила второе рождение и теперь занимает свое почетное место в нашем арсенале игр. Цель игры: нарисовать сложный узор. Суть игры: пришпиливаем зубчатое кольцо к бумаге, выбираем зубчатое колесо поменьше, выбираем в нем отверстие, вставляем в него ручку, одно колесо вкладываем в другое (зубцы в зубцы), осторожно прокатываем (по кругу) одним колесом по другому много раз (пока узор не замкнется). В описании игры указано: развивает чувство координации руки и глаза, воспитывает в ребенке аккуратность, усидчивость, эстетический вкус. Еще с тех давних лет я начала составлять каталог узоров, потом муж продолжил, теперь уже начата вторая тетрадь и крутит колесики Роман.

Список игр получился большим, а я еще и не начала рассказывать! В виде бонуса предлагаю еще две игры.

Блокнот-мультфильм. Возьмите толстый блокнот или толстую тетрадь в клетку. Принцип известен всем: зажимаем страницы пальцами и отпускаем постепенно веером. Страницы мелькают, человечек оживает. Подготовка: разработайте 3-5 позиций простейшего человечка, высотой 1,5-2 см, используйте прием написания индекса на конверте. Определите начальную точку, найдите ее на каждой страничке. Потом методично (можно всей семьей) рисуем человечка по образцу. Все. Смотрим мультфильм «Бегущий человек». В другом углу тетради можно сделать пловца или танцора.

«Девушки в окошках». Эта игра для мальчиков имеет название «Машины в гараже». У меня было несколько таких тетрадок в детстве. Жаль, но в архиве моем они не сохранились. Принцип: на одной странице делаем окошки (несколько малых, или одно большое), на следующей странице рисуем девушку/машинку, страницы скрепляем скрепкой. Каждое окошко можно подписать. По окошкам можно рассаживать цифры, буквы, слоги, геометрические фигуры, даже бабушек и дедушек.

***

В заключительной части поговорим о видах прописей и работе с ними.

Для меня так и осталось загадкой почему в младшем школьном возрасте наш ребенок отказывался заниматься письмом (эта работа требовала от него поистине титанических усилий и сверхвозможностей), а перейдя в среднее звено школы Рома принял этот процесс, как интересное дело и даже посвятил каллиграфии часть своих заслуженных каникул. Которые, кстати, и так были заполнены до отказа другими дополнительными занятиями. Предположительно можно ссылаться на нарушение мелкой моторики руки на период начальной школы. Но я думаю, моему сыну просто не подходил момент первого класса для серьезной работы по каллиграфии. Поэтому мне нужно было этот вред как-то скомпенсировать, уменьшить, потому что отголоски негативных процессов влияют и на всю последующую учебную деятельность. Тут проступает русская школьная традиция: навредим без учета индивидуальности человека, а потом будем героически преодолевать и исправлять проблемы своими руками созданные.

В первом классе по «Программе 2100» для работы были предложены прописи: Пронина О.В. «Мои волшебные пальчики». Прописи для первоклассников к учебнику «Моя любимая Азбука» Бунеев Р.Н. (серия «Свободный ум») в 5-ти тетрадях. М.: «Баласс»,1998 г

Минусы:
— Пропись не производит радостного впечатления: бумага тусклая, странички отпечатаны только черными символами, формат прописи с обычную тетрадь – очень мало места для качественных заданий. Видимо, прописи в варианте «экономный».
— В первой тетради присутствуют многочисленные задания на раскрашивание – это очень раздражало Рому, эти задания игнорировались. Под давлением учителя Рома использовал редкую штриховку вместо заполнения цветом. Например, большой торт Рома «закрасил» четырьмя косыми штрихами простым карандашом.
— Очень мало заданий с логическими элементами, что обедняет эти прописи и снижает детский интерес.
— Отсутствует разбивка по урокам. От этого возникает напряжение: ребенок не может оценить свою работу на ограниченном этапе, а вынужден воспринимать прописи, как бесконечную реку.
— Плохо представлен разбор букв по элементам, не показана начальная точка и дальнейшее движение ручки.
— Большой недостаток: масштаб букв обычный. Нет огромного размера и большого. Первоклассники сразу начинают работать с обычным мелким масштабом, что на мой взгляд невозможно.
— Большой недостаток: работа начинается сразу на широкой линейке! Узкая линейка не встречается вообще!
— Большой недостаток: нет опоры (косая линейка помогающая определить наклон букв).
— Главный недостаток: не дано понятие ячейки, ограниченной области для буквы. Ведь ячейка позволяет описать словами движение ручки. Например: «Начнем писать строчную букву Т. Пишем косую палочку: поставили ручку в левый верхний угол ячейки, двигаемся вниз до левого нижнего угла.»
— Общее впечатление: все одноцветное, мелкое, плотно исписанное, непрерывное, однообразное.

Плюсы:
— Встречаются в первой тетради рисунки пунктиром (нужно обвести по контуру), что привлекало Рому. Эти задания выполнены все без исключения и цветными карандашами.
— Есть задания в первой тетради: «Сравни и дорисуй». Они вызывали большое желание и интерес ребенка.

Прошло пять лет! Лето после окончания пятого класса. И вот в благостной обстановке загородной жизни при пении птиц и прохладе летнего утра мой сын осознанно занимался каллиграфией. Как и в любом другом деле, мы составили недельный план и придерживались его. Вот тут мне и пригодились те прописи, которые были закуплены мной для коррекции воздействия начальной школы. Часть их мы использовали для подготовки к школе, другие были подобраны для работы летом после первого класса, а много прописей так и осталось с чистыми страницами.

Здесь я укажу только те прописи, которые были составлены удачно и очень нам помогли. И которые мы использовали дополнительно к школьной программе. Введение Ромы в письмо я считаю неудачным, да и русский язык с диктантами и орфограммами, как предмет тоже не имел успеха. Для моего ребенка ни тот, ни тот вариант не подходил. И писать он не хотел, и русский его еще больше запутывал. Здесь у меня нет четкой позиции. Приблизительно могу сказать, что только игровыми заданиями с логическим элементом можно Рому было заинтересовать что-то писать. Да и сейчас его предпочтения не изменились.

1. Пропись. Н.А. Федосова Учусь читать и писать. В трех частях. Подготовка к обучению. Псков: ПОИПКРО, 1998 г
Часть 1. От рисунка к букве.
Часть 2. От буквы к слову.
Часть 3. От слова к сказке.
Мы использовали только первую часть. Остальные части мне не удалось купить. Эта пропись долгожительница. Изучали мы ее в три периода. До школы, летом после 1 класса, летом после 5 класса.

Плюсы:
— Очень хорошее учебное пособие. Особенно подходит младшим детям.
— Одно занятие занимает одну страницу. Методически продумано. Нагрузка рассчитана с постепенным нарастанием. Объем заданий комфортный для ребенка.
— Задания интересные: дорисуй, обведи. Используя разного цвета ручки и карандаши, страница получается красочной. На строках расположены стилизованные птички, листики, плоды, посуда – тематика разная. Обводи по точкам, позже – добавь элементы. Ребенок начинает чувствовать линию, привыкает к ней: «Одна птичка синяя, другая – черная, нет плохо, следующую птичку сделаю желтой и ручкой с мерцающими чернилами!»
— Присутствуют стихи. Значительно шире можно провести занятие: повторить свойства предметов, их классификацию.
— Удачно проработан раздел перехода к буквам. Это единственное пособие, которое позволило нам разобрать структурные элементы буквы без долгого их прописывания.
— Четко дана схема движения ручки для безотрывного написания. Рома этот способ предпочитает.
— На одном занятии разбор одной буквы (если строчная буква отличается начертанием от прописной, то она сдвинута в другое занятие).
— Другой большой плюс: даны разъяснения и задания в трех масштабах. Разбор – огромные буквы, тренировка – средний размер, закрепление в словах – на обычных тетрадных линейках.

Минус:
— Отсутствуют косые наклонные линейки.

2. М.М. Безруких, М.И. Кузнецова Письмо. Рабочая тетрадь 1,2 к учебнику «Чтение и письмо» для 1 класса. Москва «Вентана-Граф», 2002 г.

Стоит пометка «Начальня школа XXI века».
Учебником мы не пользовались, а прописи хороши. Тоже к этим тетрадям обращались дважды: летом после первого класса (освоили только 8 уроков) и летом после 5 класса (прошли уроки с 9 до 58, всего 72 урока).

Плюсы:
— Прописи выпущены в виде книжки большого формата. Бумага приятная бело-голубая, разлиновка на страницах синяя, есть красочные элементы на страницах.
— Прописи крупные двух масштабов: очень крупные и крупные.
— Разобран прием письма с отрывом. Но Рома быстро адаптировал их под себя и писал, не отрывая руку. Внимательно проследите за ребенком: не задерживает ли он дыхание при безотрывном письме. Такие задержки дыхания при письме вредят головному мозгу.
— Работа разбита на 72 урока. Один разворот (2 страницы) на два урока.
— Структура уроков четкая и сквозная.
— Много текста для примера (Просила сына обводить все примеры). Это очень важно. Ребенок всегда пишет рядом с примером и может сравнить. Не нужно писать повторно слово, т.к. оно будет далеко от образца.
— Понравилась работа с предложениями. Дано три слова. Ниже написаны три предложения с пропусками (каждое в своей строке). Ребенок подбирает слово по смыслу из данных и вписывает.
— Понравились задания на освоение печатных букв на рабочей строке (в этой прописи их минимально). Ребенок, рассматривая начертания, сразу понимает что такое наклон.
— Отличная разметка. Раньше я этого приема не встречала. Каждая рабочая строка независима и имеет еще три ограничителя. Поясню: если мы пишем в тетради в широкую линейку, то хвостики буквы «у» будут путаться с нижними буквами «в». Здесь этого не происходит.
— верхний ограничитель – для прописных букв и букв с верхними хвостиками;
— средний ограничитель – для строчных букв;
— сама рабочая строка, на которой стоят все буквы;
— нижний ограничитель – для нижних хвостиков.

Минус:
— Отсутствуют косые наклонные линейки.

3. М.М. Безруких, М.И. Кузнецова, У.Э. Кочурова Грамота. Рабочая тетрадь 1,2,3 к учебнику «Грамота» для 1 класса.

Учебником мы не пользовались, применяли 2 и 3 тетради (первая тетрадь мне показалась сильно простой). С этими тетрадями работали только летом после первого класса. Прошли не все, а только выборочно. Эти тетради рассчитаны на 110 уроков. Из них полностью мы освоили уроки 31-39. Далее выполнили только логические упражнения, игнорируя задания на начертания букв.

Плюсы:
— Много заданий на соединение точек в ритмичных узорах, по пронумерованным точкам, по клеточкам повторить фигуры.
— Эти тетради представляют собой смесь математики и письма.
— Хорошо разобрана структура цифр. Не надо писать строчки одних и тех же чисел.
— Даны простейшие задачки в рисунках. В пустых клетках вписываем ответ или решение.
— Основательно построено изучение печатных букв, сравнение с элементами письменных.
— Разные масштабы.

4. Л.Я. Желтовская, Е.Н. Соколова Дидактический материал к урокам чистописания. 2 класс. Москва: Просвещение, 1987 г.

Не помню, как ко мне попала эта пропись. Она маленького формата. Отпечатана она на плохой бумаге, но внутри это клад. Вся тетрадь исписана примерами идеальным почерком. Нет свободного сантиметра. Начинается с узкой линейки с наклоном – почерк крупный, четкий. Далее следует широкая линейка – почерк мельче. Далее листы в клетку – отработка цифр и других математических знаков (писать красиво ответы к задачам тоже нужно учиться на разлиновке в клетку). Есть отдельная страница соединений букв на широкой линейке. Заканчивается связными текстами. Объем 48 страниц.

Эту пропись Рома обвел полностью. Я вспомнила, как в первых классах приходила к маме на работу в детский сад, у детей был тихий час, я садилась за стол воспитателей, мама мне выделила старую толстую тетрадь планов. Я страницами обводила непонятные слова. Эти слова, казалось, состоят из тайных иероглифов. Это мне доставляло огромное удовольствие.

5. Прописи Леонида Некина. http://nekin.narod.ru/e24.htm

После прописи Желтовской мы пересели на прописи Некина. Эти прописи превосходные. Если вы ничего не знаете о них, то сразу скачивайте и применяйте. Использование частой косой линейки, верхнего и нижнего ограничителя дает ту самую структурную ячейку для написания буквы. Очень удобно. Например: для написания строчной «п» нужна одна ячейка, а для строчной «т» нужно две ячейки. Обратите внимание на инструкции для навыка «быстрого» почерка. Очень полезное умение для детей средней ступени обучения.

Если у вас нет доступа к прописям в магазине учебной литературы, то прописи Некина могут удовлетворить ваши потребности. Увеличивайте при распечатке масштаб, тогда даже первокласснику будет удобно работать. Еще одна рекомендация. В специализированном центре можно сформировать из этих прописей блокнот из разных листов по фактуре, плотности, цвету. Он очень понравится малышу.

Желаю вам приятных минут в совместной работе с детьми!

Ирина Маркеева.

53 комментария к статье "Как научить ребенка писать или работа в прописях"

  1. Наталья Геда пишет:

    Статья интересная и содержательная, но отражает совершенно чуждый мне принцип обучения, то самый, который я часто критикую : обучение через развлечение и искусственную стимуляцию интереса, а не через развитие естественных ученических добродетелей и овладение инструментарием. Поэтому мне думается, что для родителей, которые относятся к обучению так же и строят его на тех же принципах, Ваша статья — просто клад. Но с моей точки зрения, у описанного Вами подхода есть важный недостаток: слишком большая привязка к широкому кругу дидактических материалов для выработки одного навыка. Понятно, что если родители преследуют цель обучения «без принуждения любой ценой» — то у них просто нет иного выхода, кроме как вооружаться целым дидактическим арсеналом. И тогда получается, что для того, чтобы научиться заполнять пропись, нужно использовать еще несколько десятков учебных пособий разной тематики и степени сложности. Разумеется, пока мы имеем широкий выбор в магазинах и какие-то деньги, это может быть нормальным решением. А в случае, если ни того ни другого нет? Тогда остается только старый дедовский метод — терпение и упорство. Рисунок как подготовка к письму — это очень важно, только опять-таки не очень понятно, почему такой упор делается на дидактические «полуфабрикаты» — раскраски и книги игр и головоломок? Как известно, лучше всего тренирует руку рисование как таковое и ручной труд, который развивает мелкую моторику. Поэтому у нас в качестве подготовки к письму использовались именно эти занятия.

    А писать мы учились при помощи двух прописей — «обычной» и «чистовой» (причем их автора я даже не помню, они были выбраны почти наугад). В одной мы учились писать, а в другой — «чистописать». В одной качество было не столь важно, сколько количество отработанных элементов письма. А в чистовой прописи количество не имело значение — только качество написания букв,. слова, элемента текста.
    В тетрадях учились писать параллельно прописям, с небольшим отставанием (в месяц-полтора,не больше). Тетради были для нас «графическими полигонами» — в них мы отрабатывали навыки письма не отдельных букв или слов — а связных текстов. Мальчик списывал отрывки из Псалтири, из Библии, из китайских трактатов. Это и давало ему представление о цели, которое подчас теряется при выполнении облегченных примеров из учебника: ребенок с самого раннего возраста должен учиться на самых лучших примерах употребления языка, таких, которые ему определенно не по возрасту. Это, собственно, и побуждает ребенка расти и развиваться.
    Старые учебники грамоты строились по тому же принципу: простые, «детские» стихи и тексты обязательно перемежались цитатами из книг куда более сложных. Мне кажется, стремление к упрощению и тотальной развлекательности отчуждает обучение от его основного смысла — давать ребенку перспективу роста, побуждать его к развитию, к стремлению выйти за свой предел.

  2. Ирина Маркеева пишет:

    Наталья, я не вижу в наших подходах диаметральных позиций. Терпение и упорство, конечно, добродетели. Ведь даже интересное дело можно закончить только с их помощью. Может быть разница в масштабах работы. Какая у нас цель? Красиво переписать цитату из пяти строк в день? Даже пусть и очень полезную содержанием. А если ребенок рисует огромную карту острова? Если лист ватмана исписан целиком «древними» названиями ущелий, водопадов, фортов, тайников? Здесь нет упорства? Поставим ребенку его интерес в вину?

    В период подготовки статьи я просмотрела прописи Ромы за первый класс. Это огромное количество. Поэтому необходимую страницу в день (а то и больше) ребенок в школе писал. Сама удивляюсь.

    Хочу привести пример из нашей дачной жизни. Каждую весну мы сталкиваемся с проблемой нашего огромного сада – уборкой листьев. Традиционно использовался старый метод – грабли. Убрать яблоневый сад из нескольких десятков деревьев очень сложная задача. Именно упорство и терпение воспитывает. Чтобы решить эту циклическую задачу пришлось поработать. Я обложилась умными пособиями, составила план работ, были созданы чертежи системы дренажей для водоотвода, проанализирован сложный ланшафт, создана система дорожек. В реализации этого грандиозного проекта участвовали все. И вот наш сад живет теперь в изумрудной траве. Вместо граблей для уборки старых листьев используется газонокосилка. Одновременно срезаем траву и собираем органический мусор. Мне не нужно рассказывать, какой интерес в человеке вызывают грабли. А вот управлять умной машиной совсем другое дело! Это же целое приключение! Можно разработать свой оптимальный маршрут для движения по саду, другой придумает, как сократить время работы. И с каждым годом интерес растет, открываются новые секреты. Даже бабушка прониклась новшествами и теперь тоже записывается в очередь к «эффективному помощнику». Наталья, я не вижу в чем можно найти изъян? Да, я везде действую «через развлечение и искусственную стимуляцию интереса». Пусть. Но какой выход производительности!

    Наталья: «почему такой упор делается на дидактические «полуфабрикаты» — раскраски и книги игр и головоломок?»

    Здесь я ограничила себя описанием только той занятости в которой присутствует карандаш, как главный инструмент. Статьи нужно структурно разделять, хотя бы условно. Развитие мелкой моторики через специальные игры и прикладное творчество именно поэтому не попало в данный материал.

    Наталья: «Как известно, лучше всего тренирует руку рисование как таковое»

    О чем идет речь? О наивном детском творчестве? Все дети рисуют. Некоторые больше, некоторые меньше. Здесь не вижу предмета разговора.

    Если рисование употребляется в смысле художественного образования ребенка, то могу предположить, что многие родители не имеют такового, не обучались пять лет в детской художественной школе, а тем более далее. В этой ситуации мой опыт подтверждает то, что обычный семилетний ребенок не способен овладеть основными техниками рисунка с жесткими линиями, когда карандаш используется подобно ручке при письме. Что нас как раз и интересует в данной теме. В этом возрасте я рекомендую сосредоточиться на других предметах художественного образования, которые не имеют непосредственного отношения к тренировке почерка. Пусть это будет теоретический курс, который может включать понятия: композиция, фокальная точка, золотое сечение, законы перспективы. Дети этого возраста просто прикованы к иллюстрациям, поэтому изучите разные техники письма на них. Например: пуантилизм, лессировка. Экспериментируйте в смешивании красок, определяйте «температуру» цвета. Начать лучше с акварельных красок. Чтобы приступить к первой работе ребенок может даже не уметь держать карандаш. Требуется только линия горизонта и уже можно осваивать изображение неба и моря. Темы занятий: участки убывающих тонов, многослойность, иллюзия глубины (грозовое небо), незакрашенные участки, вода — это корректор, градуированные размывки (облака). Акварель ведет себя непредсказуемо, особенно если наносить краску быстро и свободно. В этих работах нужны влажные разводы и спонтанные потеки, что позволит ребенку раскрепоститься и увлечься.

    Видимо, есть смысл отдельной статьи на эту тему. Моему ребенку я не передала эту любовь. Насильно учить живописи считаю ошибкой. Даже с использованием терпения и упорства. Главное достигнуто: есть небольшой интерес и нет отрицания художественного творчества, как рода деятельности. Другой момент: материалы, инструменты, краски для обучения живописи очень дороги и не сравнятся по цене с несколькими книжками прописей, что может быть ключевым фактом для некоторых семей.

  3. Наталья Геда пишет:

    Ирина, я, со своей стороны, тоже вовсе не против увлеченности и интереса, давайте не будем утрировать. Но все-таки мы всегда стараемся прорываться к интересу «по ту сторону» затруднения. Ведь весь секрет развития заключен в том.чтобы преодолеть трудность и свое нежелание ее преодолевать. Просто Вы начали статью с рассказа о том, что Рома был не пишущий мальчик. Меня это зацепило — потому что так можно сказать об абсолютно любом ребенке. Они все поначалу «не пишущие», «не читающие», «не рисующие». Потому что сложно, потому что требует усилий, потому что нужно прорваться через рутину и монотонность. И только если этот прорыв состоялся, обретается свобода — ребенок начинает читать, писать, рисовать , не замечая сложности, «переварив»ее, усвоив, сделав частью своего «я», выросшего на несколько сантиметров.
    Поэтому я часто говорю о том, что сложностей, затруднений. монотонности и рутины бояться не следует. Что это норма — «черный хлеб» познания. Разумеется, мы питаемся отнюдь не одним хлебом. Мои дети очень любят «вкусненькое» и «интересненькое». Но это конфеты, десерт. А у Вас в статье я увидела целую россыпь таких познавательный «конфет», и вот, не выдержала и возразила, быть может даже слишком резко.
    Про обучение изобразительному искусству и ручному труду я буду писать обязательно отдельную статью, это очень важная тема. Вообще искусствами — ИЗО, Музыкой, танцем — очень часто пренебрегают, и это приводит к плачевным результатам. По крайней мере в письме это так. В четкой связи между развитием навыка письма и навыка рисования я сейчас полностью уверена — было что наблюдать эти годы. Меня немного удивляет Ваша реакция по поводу обучения рисованию — Вы же учите Рому музыке и не считаете это принуждением, что же не так с рисованием?
    Да, материалы для ИЗО дороги, но вот о чем я никогда не жалею — так это о деньгах, потраченных на краски и бумагу. Развитие эстетического чувства детей , их восприятия прекрасного — дороже любых денег. Я еще потом напишу о связи между риторикой и рисованием. А вот раскраски и обводки развивают не эстетическое чувство, а чисто технические навыки. Написать, что ли, статью о роли обучения каллиграфии в процессе формировании личности ребенка ?

  4. Наталья Геда пишет:

    А прописи Леонида Некина, конечно, прекрасны. Тут я с Вами совершенно согласна. Пожалуй, это вообще лучшее решение из всех возможных.

  5. Махоткина Ирина пишет:

    Спасибо за идею «Толстой тетради». Обязательно попробуем. Я тоже очень хотела, чтобы процес письма понравился моему сыну. Я думаю, что кое-что нам удалось. Я предлагала ему завести тетрадь, куда бы он записывал какие-нибудь свои мысли или небольшие сочинения. Но записав туда 3-4 сочинения, тетрадь была заброшена. Но сын придумал кое-что другое. Он склеил из бумаги почтовый ящик и сказал, что будет со мной общаться письмами. Мне идея очень понравилась и мы, конечно, не каждый день, но довольно часто пишем друг другу письма. Но до этого было 4 месяца кропотливого труда по освоению письма. Мы начали учиться писать, когда сыну исполнилось 6 лет . К тому времени мы полностью прошли программу 1 класса, кроме письма. До сентября оставалось 4 месяца, за которые нам надо было освоить письмо на уровне 1 класса, чтобы пойти сразу во второй. Мы справились с этой задачей. На развлекательные задания у нас просто не было времени. Мы учились писать по Прописям для первоклассников к учебнику «Моя любимая Азбука» Бунеев Р.Н. (серия «Свободный ум») в 5-ти тетрадях. М.: «Баласс»,1998 г. Я полностью согласна с мнением Ирины Маркеевой об этих прописях. Но после этих прописей у сына появился навык письма, хотя почерк еще оставляет желать лучшего. Весь этот год мы работали по прописям Леонида Некина, которые нам очень нравяться. И в третем классе я думаю мы продолжим работу по этим прописям.

  6. Ирина Маркеева пишет:

    Наталья, я поняла, наконец. В моем понимании «не пишущий» Рома — это значит, что для освоения нового материала не требуется конспект и прописывание истин. Это мешает ему накапливать большой объем информации и тут же интенсивно начинать ей пользоваться. Он оказывает сопротивление всем видам нетворческих работ. Конечно, анализируя ежедневный объем письменной работы сына, можно сказать, что она в норме. И это именно, преодолевая себя, как реальный итог обучения. «Хлеба» в рационе Романа достаточно. Школьная программа не дает выскочить из ритма.

    Для подтверждения моих слов можете взглянуть на годовую аттестацию по геометрии за седьмой класс. Вот ссылка на тест, страницы решений и собеседование по тесту. На это ушло больше часа интенсивной работы.

    Бланк теста: http://narod.ru/disk/8389637000/Geometry.JPG.html
    Ответы на вопросы. Страница 1: http://narod.ru/disk/8389979000/Geometry1.JPG.html
    Ответы — две задачи на построение. Страница 2: http://narod.ru/disk/8390043000/Geometry2.JPG.html
    Собеседование 10 минут: http://narod.ru/disk/8390742000/Geometry7.mp3.html

    Наталья: «В четкой связи между развитием навыка письма и навыка рисования я сейчас полностью уверена — было что наблюдать эти годы.»

    Смею предположить, что это не были дети инвалиды, которые не могли написать ни одной строчки в прописях. Но среди таких детей есть гениальные Художники. Это просто чудо. Поэтому основа моего мнения, что это параллельные процессы (письмо и рисование), а если и взаимосвязанные, то очень слабо.

    Наталья: «Меня немного удивляет Ваша реакция по поводу обучения рисованию — Вы же учите Рому музыке и не считаете это принуждением, что же не так с рисованием?»

    Этот ответ наверное из разряда «сапожник без сапог». Конечно, в общепринятом смысле мой ребенок «рисует». Но я же знаю, что это не так. Да, я сама увлечена этим, шкаф полностью экипирован: бумага для акварели, для пастели, грунтованный картон, холсты, краски акварельные, акриловые, масляные. Да, все разве перечислишь. Меня вообще в художественный салон нельзя пускать. Невинный повод «Скипидар закончился!» оборачивается разорением бюджета, потому что всегда есть что купить: водорастворимые карандаши, фиксатор для пастели, маскировочную жидкость, а можно еще и краски по стеклу. Конечно, минимально теоретически и даже практически Рома обучен, но это не творчество. Пока его интересует фотошоп, слои, эффекты. И все только с реальной задачей. Другой большой проект с папой находится в стадии накопления массы. Это создание движущихся стереокартинок: падает капля и от нее расходятся концентрические круги. Я со своим рисованием пока могу только зарезервировать время на натюрморт пастелью для любимой бабушки весной, потому что его очень быстро изготовить. Думаю, у Ромы все впереди. Подожду, я терпеливая.

  7. Ирина Маркеева пишет:

    Махоткина Ирина: «Мне идея очень понравилась и мы, конечно, не каждый день, но довольно часто пишем друг другу письма.»

    Ирина, я надеюсь, что письма сохранены для «истории». Мы любим их перечитывать, ведь там так много любви друг к другу. Помню, как Рома просил написать длинный-длинный ответ на свое письмо. Мы уж постарались на целых два листа, что ребенку просто не осилить, а потом читали их втроем.

    Очень большая работа проделана. Передавайте сыну, что он «Молодец!» С прописями Некина мы не расстаемся тоже, это надолго.

  8. Наталья Геда пишет:

    Ирина, Вы не должны передо мной оправдываться. Я Вас ни в чем не виню, и мне не требуются результаты тестов Романа для того, чтобы убедиться, что он много работает. Но утверждения типа «Он оказывает сопротивление всем видам нетворческих работ» меня все время деззориентируют. Во-первых, я не понимаю, что значит «оказывает сопротивление». Какое может быть сопротивление в процессе обучения? Сопротивляющегося ученика в принципе невозможно ничему научить. Ребенок может быть или сопротивляющимся. или учеником. Во-вторых, большая часть учебных заданий по сути своей — рутина. ваш мальчик занимается боевыми искусствами? Тогда Вы должны знать, какая часть занятия отдана монотонной отработке одних и тех же движений. а какая — спаррингу.
    Что-то постоянно не стыкуется в том, что Вы говорите. Либо я неправильно Вас понимаю. Вот, с рисованием опять не поняла. Почему дети-инвалиды? Мои дети. Просто длительное отсутствие регулярных занятий ИЗО ухудшало их почерк и стиль, и наоборот. Сперва я думала. что это случайность, совпадение. но сейчас уверена, что это система. Но об этом и в самом деле нужно отдельно писать.

  9. Ирина Маркеева пишет:

    Наталья: «Какое может быть сопротивление в процессе обучения? Сопротивляющегося ученика в принципе невозможно ничему научить. Ребенок может быть или сопротивляющимся. или учеником.»

    Категорически не согласна. Опасное какое-то деление. Обратная связь с ребенком при обучении и выражается сопротивлением. Получается в процессе обучения мы взаимодействуем, работаем командой и ищем самые эффективные приемы, чтобы на выходе знания были как можно лучше. Не я решаю, как мы будем учиться, а мы решаем вместе с сыном. Например, задание «выпиши имена мореплавателей» отвергается, и заменяется «нанеси на карту путь экспедиции». Задание «записать морфологический разбор прилагательного» заменяется «надпиши разряды прилагательных в тексте». Рутинная задачка по геометрии останется не решенной, а интересное головоломное доказательство геометрического факта попробуем оформить.

    Наталья: «Просто длительное отсутствие регулярных занятий ИЗО ухудшало их почерк и стиль, и наоборот.»

    Я как раз описала противоположное свое наблюдение, когда систематические занятия рисованием не оказывают влияния на почерк. Особенно это заметно на талантливых детях с ограниченными возможностями в обучении. Предполагаю, что просто задействованы разные отделы мозга.

  10. Анна пишет:

    Моя дочка почерк отрабатывала на прописях (уж не помню автора, что-то остро-геометризованное). Каллиграфия меня не очень волновала, было бы читабельно. Главным для письма является грамотность, скорость, разборчивость. Для выработки грамотности 6-тилетняя девочка переписывала каждый день по небольшому абзацу из любимой книги (О.Гурьян «Один рё и два бу»). Затем обсуждение: что и как написано, после чего шел анализ текста (литературоведческий ликбез). Семья наша не была «пишущей», но стала: в прихожей закреплен лист ватмана (А-1), куда каждый может записать bon mot, вычитанное, услышанное на улице, TV, придуманное самостоятельно («не специально»). Скорость заполнения листа — полгода с двух сторон (ставится дата и имя пишущего или цитируемого). Это очень повышает интерес ребенка (да и мужа) к русскому языку и весело развлекает гостей (те порой тоже присоединяются, увековечивая себя).
    Если во время урока возникает сопротивление (непродуктивная перепалка, занудство), урок прерывается (значит, ребенок устал) спортивной 10-минуткой. Тут я согласна с Натальей: учиться — это одно дело, сопротивляться учению — совершенно другое, с первым несовместимое. Я тоже на уроке (изредка) могу заменить рутинный морфологический разбор интересным лингвистическим приключением, однако необходимо, чтобы ребенок не только «сливочки снимал», но и спокойно, не теряя своего достоинства (хорошего настроения — своего и моего), выполнял рутинную («скелетно-каркасную») работу, не требуя от меня рекламных фонариков и «брызгов шампанского».
    По своей дочери не вижу особой связи между худ.школой и почерком (их у дочери несколько в зависимости от «красоты» ручки, бумаги, времени, а главное, желания).

  11. К.Г. пишет:

    Способность выполнять рутинную, монотонную работу, конечно, нужна. Но только в том случае, если человек знает, зачем она нужна, если после нее будет прорыв к творчеству. А как ребенок может это знать? Здоровый нормальный ребенок будет выполнять монотонную неинтересную работу только по принуждению, а любое принуждение вызывает сопротивление.
    Как выполнять рутинную работу, не превращая ее в «мартышкин труд»? Ведь это основная проблема уже взрослых людей, которые могут всю жизнь выполнять какую-то работу «от сих до сих», не задумываясь ни о смысле этой работы, ни о том, как ее можно изменить, сделать более осмысленной, более творческой. Они ее могут ненавидеть или быть к этой работе абсолютно равнодушными, но они уже никогда не смогут работать творчески и осмысленно. И таких людей, к сожалению, большинство. Когда они стали такими и почему?
    Повторяю, способность выполнять рутинную работу нужна, ожидание от работы только радости и творчества может превратить жизнь очень талантливого человека в кошмар.
    Где эта грань, которая отделяет бунтарское отношение к действительности, к своему месту в этой действительности, желание изменить этот мир и сделать его лучше, жажду творческой реализации от тупого, бессмысленного существования? Когда маленькие дети каждый день по несколько часов выполняют бессмысленную работу (а ежедневные занятия по школьной программе под руководством нетворческих учителей таковой и являются), сохранят ли они способность к творчеству?
    Очень понятна позиция Ирины, желание превратить любую работу в творчество. Вообще, домашнее обучение делает многие проблемы более выпуклыми и видимыми, срабатывает чувство ответственности.

  12. Наталья Геда пишет:

    Простите, вся наша жизнь состоит от рутины на 90% ( в лучшем случае, а в худшем — на 99%). И качество жизни во многом зависит от того, ка, с каким настроем к эта рутина выполняется. Очень понятно стремление взрослых облегчить проблему для ребенка, скрасить скуку и напряжение. Только полезно ли это? Не будут же они всю жизнь опекать свое дитя и подстилать соломку под каждый его шаг. Собственно, смысл обучения ребенка чему угодно (любому предмету, не только письму) заключается в умении претворять рутину в творчество. Никакого другого пути нет. Сколько лет балерина должна стоять у станка, прежде чем станет примой? Сколько лет будущий мастер меча машет деревянным бокеном? Сколько лет художник копирует чужие полотна и срисовывает элементы статуи Давида? А грань, за которой рутина превращается в высокое искусство, неуловима. Одно можно сказать — без многолетней рутины и школы высокое искусство попросту невозможно, только «самовыражение» (которое мало отношения имеет к высокому искусству).

    Про рисование сейчас не готова продолжать — нужно подобрать аргументы поосновательнее.

  13. Павел пишет:

    Я согласен с Натальей. Творчество нуждается в «материале», который действительно нарабатывается «рутиной». И ребенка нужно учить видеть смысл и глубину в рутине, даже любить ее до определенной степени. Как хорошая домохозяйка любит готовить пищу для близких и с любовью ее готовит — так и хороший ученик должен видеть смысл тщательного приготовления «пищи» для своего ума и таланта — и любить ее готовить.

  14. Константинова Г. пишет:

    Рутина, это всё-таки согласно словарям-консервативный распорядок, рабское следование заведенному шаблону, боязнь перемен, нового и т.д. Весьма спорно, что без неё нет путей в обучении. «Умный в гору не пойдёт…» Творческий человек, тем более ребёнок, может и не заметить, что его окружает рутина. А время, проведённое у балетного станка, не главное для мастерства. Думаю, примеры Рудольфа Нуриева или Гедиминаса Таранды подтверждают это. Достаточно почитать их биографию, чтобы понять, как поздно они пришли в настоящий балет (в 17 и почти в 16 лет). Слова Нуриева: «Я танцую для собственного удовольствия…» подтверждают, что замечательные достижения крепко связаны с собственными настоящими эмоциями удовольствия. Ради них человек творит! А вот как нравится обучаться ребёнку, надо бы его спросить. Получать удовольствие, испытывать разнообразие и учиться чему-нибудь, проявляя творчество или учиться трансформировать рутину в творчество? Обучение ребёнка можно превратить в творческий процесс, а можно в рутинный. И вот, нам Ирина рассказала, что обучение письму дома может быть таким разнообразным, каким пожелает душа ребёнка, что это даёт свои результаты, что нет пределов для различных вариантов, чтобы ребёнок научился писать. Здорово, спасибо!
    Чтобы понять справедливость написанного, нужно пробовать. И тогда субъективное мнение о способах научения письму будет верным. Я лично ориентируюсь во время занятий дочери на её настроение. Когда нравится, это прекрасно. Самое главное здесь, что так процесс учения идёт быстро и эффективно. Есть с чем сравнить. Мы пробовали разные способы.
    Многие, не попробовав домашнее обучение, принимают его в штыки. Мол, как же потом ребёнок войдёт в жизнь без школьного опыта? Протестуют, видимо, от незнания и страха.

  15. Павел пишет:

    «Многие, не попробовав домашнее обучение, принимают его в штыки. Мол, как же потом ребёнок войдёт в жизнь без школьного опыта?»

    Трудно предположить подобное со стороны Натальи, правда? Или моей.

    Когда мы говорим о рутине, мы говорим о работе повторяющейся раз за разом и от этого могущей стать скучной. О работе, которая стала «исхоженной дорожкой» (см. этимологию слова).

  16. Константинова Г. пишет:

    С этимологией понятно. Это не меняет смысла моего комментария и моего отношения к рекомендациям в статье Ирины.
    Подвергать сомнению целесообразность различных подходов родителей в обучении своего ребёнка не вижу необходимости. Всё глубоко индивидуально и действительно зависит от цели. Цель оправдывает средства. И уподобляться тем, кто ищет в домашнем обучении недостатки, очень не хотелось бы.

  17. Наталья Геда пишет:

    «Цель оправдывает средства» — интересно услышать эту фразу в таком контексте. А цель-то какова?
    И что дурного Вы видите в этом споре? Все вежливо обмениваются мнениями, никто никого не оскорбляет. В конце концов, это дискуссионный клуб, а не клуб любителей комплиментов.

  18. Ирина пишет:

    А если взглянуть с той точки зрения, что родители, пытающиеся скрасить скуку и напряжение, используя различные как будто бы «увеселительные» приемы, как раз и подают ребенку пример такого творческого отношения к рутинным операциям, пока сам ребенок в силу своего возраста не может сам придумать, как это сделать ?
    И потом, когда мы хотим приучить ребека к выполнению неких рутинных операций, давайте все же вспомним, как сами, выполняя подобные операции, одновременно слушаем радио, записи или даже смотрим телевизор. Разве это не так? Но все ли позволят ребенку выписывать палочки и крючочки под любимую сказку?

  19. Наталья Геда пишет:

    Я немного подумала, почему возник этот спор, и пришла к выводу, что с в первую очередь потому,что мы с самого начала не определили,что такое урок. Потому что кажется,что это самоочевидное понятие. Между тем , видимо,это не так. Дело в том, что урок — это специальным образом смоделированная ситуация, в которой учитель и ученик находятся в принципиально неравном положении: один учит, другой учится. И продуктивность урока зависит во многом от готовности ученика воспринять передаваемое учителем, от его открытости и позитивной пассивности. Урок на то и урок. чтобы в это время ученик максимально сосредоточил свои усилия на выполнении задания. данного учителем. И результативность урока оценивается по тому, каков полученный на выходе результат, приблизил ли он ученика к решению задачи.
    Сопротивление учителю или спор с ним полностью лишает ситуацию осмысленности. Любая учебная задача неудобна ученику, т.к.она слишком сложна для него, она для него «не по зубам». Пока «не по зубам». Если не оставлять попыток, высота будет взята- и эта, и другая, и третья. Ситуация, в которой ученик может сказать «не хочу, не буду» — это уже не ситуация классического урока,это что-то другое.
    Во-вторых, нужно отдавать себе отчет, что первые годы обучения -это как раз тот период, в который отработка рутинных навыков дается наименьшей кровью. Если родители сами не путают ребенка и не начинают заваливать его развлекательными материалами в опасении,что ему будет неинтересно — он будет с одинаковым усердием делать задание и по самым неярким и скучным прописям, и по самым броским и ярким. И вовсе без прописей будет — в конце концов, раньше дети писали угольком на дощечке — и ничего, становились каллиграфами. Если правильно сориентировать ребенка с самого начала — за ним не нужно будет бегать с охапками развивающих игр.
    Придет время — оно приходит очень быстро,это время после 10 лет — и во тогда естественное развитие ребенка изменит саму ситуацию урока: в этом возрасте ребенок склонен спорить и не слушаться уже не потому, что плохо воспитан, а потому что ему пора стать на свои ноги и начать думать своей головой. И в этом возрасте сама ситуация урока меняется: ученик может оспорить задание, данное учителем — если сумеет доказать, что его вариант лучше. Бояться, что этот этап никогда не наступит, если в первые годы учить ребенка послушанию, не стоит — как бы строго вы не воспитывали своего ребенка, в возрасте около 10 лет его окрепшее самосознание внятно заявит о себе.
    Всему свое время. И то, что уместно на логическом этап, совершенно неуместно на грамматическом: в это время ученик не может не случать учителя и выбирать свои задания, такое поведение полностью лишает смысла весь этап.
    И не нужно делать вывод из вышесказанного, что я такой монстр, который любит только скуку и дисциплину, и гонит любую игру и радость. Это совершенно не так. Все перечисленные Ириной дидактические игры уместны и хороши — во внеурочное время. Урок же для того и существует, чтобы в его время не было игры, а была РАБОТА, серьезный труд на пределе сил ученика. Пусть 30-40 минут он старается. как только может — а потом сколько угодно занимается тем, что ему интересно. Но смешивать игру и работу, урок и внеурочную деятельность — по-моему, не совсем продуктивно для правильного развития ребенка.

  20. Константинова Г. пишет:

    Так мы и ушли со школы, чтобы не было вот этих уроков, фиксированных 40-а минут, всякой классификации ребёнка на возрастные и прочие категории, самых правильных правил для правильного развития. Чего же теперь устав школы в дом нести? И одной из целей было как раз получение бОльшего КПД от РАБОТЫ, результаты которой зависят усилий ребёнка и «расстояния» на которое он продвигается в развитии своих способностей. Если есть результат, продвижение, значит проделана работа. И зависит она от того какую мощь и сколько времени ребёнок вложит для достижения результата. Так вот, можно 40 минут делать одну и ту же работу, а можно за 20 минут проделать, и получить тот же результат, если энергетика, мощь ребёнка включены на всю катушку. Вот потому и служат исправно разнообразные и интересные способы организации обучения ребёнка, потому что помогают ребёнку включить ту потенциальную энергию, которая заложена в нём, и которую он может преобразовать в творческую. И экономит силы от расстраты на обратное сопротивление тому, чего не интересно.

  21. Ирина пишет:

    «Если правильно сориентировать ребенка»… Но ребенки-то все разные! Один будто бы «правильно сориентирован» уже от материнской уторобы, а другой , как ты его ни крути, все равно имеет какой-то свой юг и север. Первый действительно на чем угодно будет выписывать эти палочки и крючочки (сама такая была…), а для второго нужны и картинки, и игры, ну или — окрики и ремень? — а иначе у него масса более интересных занятий, там, на собственном «юге» и «севере». И вообще, мы о чем — о процессе или о результате? И о каком тогда результате — об умении писать или о сформированности привычки к монотонному труду?

  22. Марина пишет:

    Я тоже хотела бы узнать у Натальи, как правильно сориентировать ребенка, чтобы он выполнял 40 минут неинтересную работу, ценность которой только в том, что она неинтересна, а делать ее приходится.А если ребенок с удовольствием САМ будет выполнятть работу, которая не меньше, чем выписывание крючочков формирует письменные навыки, причем не 40 минут, а несколько часов. Все равно посадить его на 40 минут выполнять скучную работу?

  23. Анна пишет:

    По-моему, «умение писать» логически является подмножеством «сформированной привычки к монотонному труду». Просто нужно не путать моторную память руки (этот самый «монотонный труд») и яркую детскую способность соображать в логических понятиях или в образах.
    Вот Вы представьте себе, что некто объяснил Вам, взрослому понятливому человеку, как, например, играть на фортепиано (допустим, Вы не умеете). И что? Вы, разумеется, все поняли и … не заиграли. Почему? А вот не было той нудной «станочной» (для балерины) «гаммы» (для музыканта) — и нет связи между Вашим замечательным пониманием и даже заурядным звукоизвлечением.
    Денис Мацуев вспоминал (теперь уже со смехом), как до 8-го (!) класса он тупо-методично долбил рояль, рабски исполняя волю суровых родителей. А в 8-ом классе проснулась неистовая любовь к джазу — и тренированные руки подхватили юношеское желание! И оно сбылось…
    У взрослых людей вообще иное восприятие времени. Нам кажется, что время летит с бешеной скоростью, поэтому время своего ребенка мы примеряем на себя («Бедняжка! На какие нудные палочки-крючочки он вынужден тратить драгоценное время! А жизнь проходит — у нас, у взрослых»). На самом деле эти «палочки» стянутся в единый миг детства (вспомните, как долго в детстве тянулось время?). Позволить ребенку жить временнЫми порывами (и даже приветствовать временнОй хаос — без ощущения, сколько прошло времени — 40 минут или несколько часов) — это сознательно сделать его жизнь врЕменной. (Мой ребенок живет в окружении трех будильников — мы пытаемся так решить проблему наполненности времени интересно- (и не очень) важными делами. Может, кто-то делает это иначе?)
    Если говорить о навыках письма, то мне непонятно, какая-такая работа более формирует эти навыки, чем собственно само письмо?..
    Думаю, разговор о семейно-учебной дисциплине сложнее и длиннее, чем тема ветки. (И уж, конечно, не стоит подозревать сторонников дисциплины в отказе от СО)

  24. Наталья Геда пишет:

    Анна, спасибо большое за интересное замечание о течении времени в детском возрасте! Полностью с Вами согласна. Поэтому в детские годы и помещается такое количество деятельности, которое ни одному взрослому не по силам. И то, что не доучил в детстве, затем во взрослом возрасте приходится наверстывать огромным трудом и временем, которое приходится выдирать с кровью — потому что время взрослых исчерпывается с ужасающей скоростью.

  25. Наталья Геда пишет:

    Константиновой Г. : не знаю, как кто, а мы ушли из школы вовсе не потому, что «там уроки», а потому, что эти уроки были пустыми, что в них не было заложено того содержания, которое оправдывает форму. Мы выбрали домашнее обучение потому, что в домашних условиях уроки получались давали куда больший выход.
    Обучение без урока невозможно. Если ребенок не напрягает себя для преодоления своего неумения, он никогда и ничему не научится. Ребенок, который делает только то, что ему нравится и никогда не делал того, что ему не по вкусу, на самом деле, ничему толком не учится. Максимум, чего он может достигнуть — это нахвататься «по верхам» того, что можно усвоить без труда — но это не образование, это «потемкинская деревня».
    Меня (и думаю, что никого) не интересует методика построения «потемкинских деревень». Меня ( и всех разумных людей) интересует методология получения ПОЛНОЦЕННОГО образования в стесненных и скудных домашних условиях. Именно эту методологию, внятную, непротиворечивую и воспроизводимую, я и пытаюсь изложить на этом сайте. Получение такого образования неотделимо от труда. И когда мне пытаются доказать, что можно достигнуть того же результата БЕЗ труда — я , как Станиславский, могу сказать только одно: «Не верю!»

  26. Наталья Геда пишет:

    Ну да, дети все разные… и что? Всем им, независимо от того, каким были их характер, способности и склонности. придется вырасти, жениться, родить и вырастить собственных детей и внуков., а в процессе всего этого непрестанно трудиться, познавать,творить, радоваться и радовать. Вот Вам и процесс, и результат. И очевидно, что и процесс, и результат будет лучше у того, кто был лучше обучен, приучен к труду, творчеству и дисциплине с раннего детства. А тот, кого жалели и давали делать, что захочет, так и будет делать что захочет всю жизнь, не зная никакой ответственности и долга — ни перед близкими, ни перед друзьями и любимыми, ни перед коллегами и начальниками. Вам никогда не приходила в голову связь между детским нежеланием трудиться над прописями и взрослым нежеланием трудиться над чем бы то ни было? Ведь сейчас в цене только то, что дается без труда. Но долго так продолжаться не может, и сейчас уже весь мир начинает жестоко расплачиваться за такой жизненный ориентир.

  27. Константинова Г. пишет:

    Следует учитывать, что классический тренаж исполняется под замечательную классическую музыку и именно это слияние с музыкой доводит до замечательного состояния, которое действует как наркотик и его хочется повторять. Это не нудное занятие, а полный контроль до кончиков ногтей и дальше, распространяясь на всё мыслимое пространство, которое можно охватить сознанием одновременно с движением. Следует брать во внимание, что к этому ещё стимулируют выступления, костюмы (что особенно нравится детям), зрители, образы на сцене, и чтобы заниматься этим-нужно захотеть. Одно желание девочек встать на пальцы чего стоит… Мы же не думаем, что балерина делает экзерсиз ради экзерсиза или нарабатывает способность к монотонному труду. Она готовится к сцене! Это её самоопределение. Но в стандартах образования нет обязательных умений исполнять гаммы или балетные па, а вот письмом заниматься нужно обязательно. И тут уж не до самоопределения. Проявлять желание научиться письму не обязан каждый ребёнок. А применять навыки письма ему ещё нет необходимости. Если ребёнок сам инициатор-это другое дело. История знает много примеров, когда при необходимости и желании человек научается чему-то в короткие сроки. Полноценное образование каждого ребёнка будет совершенно индивидуальным, следовательно и методы разные. И предлагать ребёнку учиться весело и позволять делать это в удовольствие, создавать для этого условия-не жалость, а забота. Можно не верить, но реальность от этого не меняется. К тому же всё настоящее-и дети, и их желания, и забота родителей, и труд, который в радость!

  28. Павел пишет:

    Дамы, Вы меня очень удивляете. Нигде в своих текстах и постах Наталья не писала, что надо заниматься монотонным трудом ради монотонного труда. Это, конечно, глупость и ни один педагог такого не скажет. Но заниматься нудным и монотонным надо уметь — и учиться это делать надо тогда, когда еще не можешь _полностью_ видеть то, ради чего это делается — а именно в детстве. Когда видишь частично, а частично следуешь в доверии за тем, кто видит больше — за своим родителем, наставником, учителем, который вводит тебя на жизненный путь. А если в детстве и с доверием этому человек не научится — то не научится уже толком никогда, так устроена жизнь и человеческая природа.

    Между тем, ребенок вполне хорошо и ясно понимает, что такое «надо». Он вполне спокойно понимает, что его старшие знают то, что надо делать лучше, что они мудрее его и дальше видят, и больше знают. Для него вполне нормально и естественно следовать тому, чему его учат — если его вовремя учили слушать, и учили нормальному, естественному для младшего человека послушанию.

    Хороший педагог, конечно же, умеет увидеть, когда предмет слишком тяжел и скучен, понимает, когда надо его расцветить — но он далек от мысли, что все обучение должно строиться на спонтанном желании и интересе, без должной системы, на одном увлечении. Такое обучение мало дает и недорогого стоит. Людей, которые способны с любовью и дельно заниматься только тем, что их развлекает или для них лично интересно — мы видим вокруг себя во множестве, то, к чему это приводит общество — уже слишком очевидно, чтобы продолжать в том же разрушительном духе.

    Никто не отрицает, что интерес важен. Однако Наталья, видя преобладающий сейчас в обществе (и в своем доминирующем вульгарном виде откровенно ведущий в тупик) крен в сторону «спонтанности» и «свободы» (в кавычках, потому что к подлинной свободе эта «свобода от обязанностей и труда» имеет мало отношения) делает акцент на необходимости уметь _и любить_ систематически трудиться, в том числе — и это важно — над тем, что делать сейчас совсем не «хочется». Без воспитания этого трудо-любия — любви к труду и здоровой дисциплине (Предвижу, что некоторые скажут, что любить работу и дисциплину никак нельзя — но ведь это не так. Нормально, здорово воспитываемые дети именно что вполне одобряют и любят дисциплину, понимают ее необходимость, и глубоко любят тех, кто с умом их ей учит) — невозможно научить ребенка подняться над собой. И сквозь свои «хочу» и «желаю» увидеть то, чего можно захотеть и возжелать подлинно, а не из инфантильно-эгоцентричных побуждений. Вот об этом и говорит Наталья.

    Приписывать ей суждения, которых она отнюдь не высказывала — несправедливо. Где-то в ЖЖ я тут встретил оценку что мол «система Натальи Геды авторитарна, и потому и требует наказаний, вплоть до физических, а без них она полностью рассыпается» — и меня просто удивило до какой степени можно читать невнимательно и понимать глупо, невзирая на уточнения и оговорки, постоянно делаемые автором (и на ответы в комментариях). Видимо, умение так «читать» и «вычитывать» из текста — как раз следствие утраты умения слышать и читать, воспитываемого классическим образованием.

    Возвращаясь к теме — Наталья совершенно права. В обучении на первом месте должен быть труд, а на втором — развлечение. На первом месте зрелый интерес- интерес к самому знанию, к приобретению его (вполне естественный, опять таки, для ребенка), к становлению взрослым и полезным для окружающих членом общества (меня могут попытаться лягнуть некоторые современные люди — но мы все-таки рождаемся для того, чтобы в первую очередь служить бОльшему чем мы сами — в том числе служить и помогать своим ближним, а не жить в первую очередь ради себя самих, лишь тем, что интересно и приятно собственно нам) — и только на втором месте интерес к занимательности формы. Опытный педагог совмещает одно и второе — но тут принципиально важно, что доминирует. Доминировать должна _подлинная ценность_ — знания, обучения, труда, а не ценность дополнительная и сопроводительная — развлечения и забавы. Тогда и развлечение занимает свое место, не наскучивает и приносит больше радости.

  29. Павел пишет:

    Вот просто вопрос. Марина пишет: «Я тоже хотела бы узнать у Натальи, как правильно сориентировать ребенка, чтобы он выполнял 40 минут неинтересную работу, ценность которой только в том, что она неинтересна, а делать ее приходится.»

    А зачем? Где Наталья предлагает это делать? Где в классической, традиционной образовательной схеме есть «неинтересная работа, ценность которой лишь в том, что она неинтересна»? Я не встречал. Есть «неинтересная» работа, ценность которой (собственную) еще не в состоянии понять ребенок, он может лишь поверить своему наставнику что она нужна (и это нормальный момент). Есть «неинтересная» работа, чтобы увидеть интересность которой (а он есть почти всегда) нужно научиться трудиться над ней — и никогда не увидишь этого интереса, если не потрудишься. А того, что Вы пишете — попросту нет, и поэтому непонятно, зачем же это делать. И Наталья этого не делает. Но почти все традиционные занятия (скажем, упражнения в русском языке) ценны отнюдь не своей неинтересностью.

    Осмелюсь также напомнить присутствующим, что большинство сфер человеческого знания и занятий, без сомнения весьма глубоких, интересных и захватывающих, становятся интересными в основном тогда, когда о них уже что-то знаешь. Овладение азами часто кажется «скучным» и мало захватывает; изучаемая информация на первых порах кажется скучной просто потому, что не связывается ни с чем уже знакомым, ни с чем цельным — это приходит со временем и с накоплением изученного и понятого. И тогда приходит интерес и понимание. Если не уметь работать над «скучным» терпеливо и системно — все это так и останется «темным лесом» и человек так и останется в тени убеждения, что это скучные и никому не интересные вещи… Может быть, потому сегодня и такой упадок науки (и не только), что люди жаждут немедленного, увлекательного интереса — или с пренебрежением отбрасывают «скучное» занятие.

  30. Павел пишет:

    «Проявлять желание научиться письму не обязан каждый ребёнок. А применять навыки письма ему ещё нет необходимости.»

    Блестяще. Проявлять желание научиться мыслить обязан не каждый человек. А применять навыки мысли ему — с его точки зрения — постоянно нет необходимости. Фактически, по моему мнению, Вы озвучили тот образ мысли («Не буду делать, пока не захочу и не сочту сам лично, что надо»), который и ведет к упадку в обществе образования, умения думать, умения понимать — тому катастрофическому упадку, который сейчас так очевиден.

    Не нужно слишком долго мыслить, чтобы заметить, что при таком подходе человек никогда не оказывается готовым «применить навыки», когда у него уже «есть необходимость». Если человек будет учиться стрелять вечером перед охотой, танцевать — вечером накануне бала, а думать — вечером накануне экзамена, потому что до этого «нет необходимости», а иметь желание он не обязан — тогда не надо жаловаться на промахи, растянутые и отдавленные ноги и печальные провалы.

  31. Константинова Г. пишет:

    Я высказываю своё мнение о статье Ирины Маркеевой и своё отношение к её советам, исходя из своего опыта. При чём тут Наталья Геда? Ни при чём.
    Да собственно никто не жалуется на промахи, отдавленные ноги и печальные провалы. Это всего лишь новые задачи!

  32. Павел пишет:

    Наталья Геда при том, что Вы отвечали на ее комментарии в том числе. Или Вы полагаете, что если Вы отвечаете на ответ X на Ваши слова, то этот X «ни при чём»? Если так, то странно.

    Что касается «новых задач», мне всегда казалось, что ставить и решать задачи надо так, чтобы приближаться к цели. Если же метод решения задачи порождает десять новых, к цели ничуть не приближая, то это подобно попытке вылечить легкое пищевое отравление концентрированной соляной кислотой. Разумеется, появившиеся при этом симптомы — всего лишь новая задача для лечащего врача.

    Задачи надо решать так, чтобы новые задачи порождались предметом, а не допущенными ошибками и промахами.

  33. Анна пишет:

    Мне юная соседка неоднократно жаловалась на «занудство русской литературы» и необходимость писать раз в квартал сочинения. Я предложила ей (бесплатно) свою помощь:»Тебе непременно будет интересно — только начни! (я помогу)» Она, современный ребенок, отмахнулась:»Мне же это, в сущности, не надо. Когда понадобится, тогда научусь». Ну, Бог с тобой, глупо навязываться. Прошло время, барышня поступила в желанный театральный вуз. А там — ну кто бы мог подумать! — этюды-мизансцены по классике, да еще и невесть какие учебные желания преподавателей, выраженные на непонятном (русском) языке. Первый курс она просто в истерике билась:»Я не понимаю, чего от меня хотят!» Стала читать по ночам классику (нет времени днем), похудела, круги над и под глазами; вывод:»Ну и дура же была!»
    Ну и от себя, так сказать, вдогонку. Организовать поступательное, не всегда осознаваемое (как благо) ребенком движение умной мысли и подкрепляющего ее умного действия может только человек с сильными нервами и ясной головой. Побывав на разных площадках СО, я поняла, что некоторые родители просто идут на поводу у ребенка и хотят сделать «легче» — и ему (например, поздний подъем), и — главное! — себе, любимым.

  34. Наталья Геда пишет:

    Павел, Анна — огромное спасибо за поддержку и ценные мысли. В самом деле, в последние годы в отношении СО и ДО в России начало складываться мнение, что это такая «халява для ленивых» или «праздник непослушания». При том, что наш личный опыт был совершенно иным и давал удивительные результаты. Мне стало обидно, что такая прекрасная форма обучения, как домашнее обучение, может быть попросту погублена таким вот неверным отношением и неверным использованием. Это и было толчком к созданию цикла статей, который опубликован на этом сайте с любезного согласия администрации.
    Я с уважением отношусь к Ирине Маркеевой, ее творчеству и ее опыту домашнего обучения — но не могу согласиться с исходной посылкой, лежащей в основе некоторых статей, в частности этой — что в обучении игра и развлечение могут полностью заменить собой труд и прилежание. Это неверная мысль,гибельная для нормального обучения, и я просто не могу понять, почему Ирина ее отстаивает — ведь просто не может быть, чтобы из учебного процесса Романа были полностью исключены любые задания, которые ему лично не нравятся и должны выполняться просто потому что должны. Это не реально. Если он достиг тех результатов, которых достиг — значит, он усердно трудится. Почему Ирине так трудно признать этот очевидный и совершенно естественный факт, я не понимаю.

  35. Ирина Маркеева пишет:

    Наталья, я здесь, и наблюдаю за разговором очень внимательно. Наше обсуждение очень отличается от способа, которым пользуюсь я. Это меня немного настораживает. Противопоставлять одну точку зрения другой очень несерьезно. Чтобы достичь конструктивных решений, есть простые методы, которые позволят всем посетителям сайта почувствовать себя одним целым при разговоре. Думаю, нужно посвятить этой теме отдельную статью и тогда наши обсуждения могут заканчиваться реальными итогами и решениями.

    Я очень рада, что вижу столько заинтересованных людей, а сколько у нас тут рождается идей. Прорабатываю теперь основную дисциплину «Этика». Спасибо. Целая стопка книг меня ждет. Отличный курс лекций сейчас изучаю. Поэтому и статья о «Мышлении» как об одном из основных предметов в образовании обязательно должна появиться.

    Возвращаюсь к теме нашего разговора. Не понимаю, откуда взялась мысль о том что мой ребенок не делает что-то из того, что он должен делать. В моих текстах такого утверждения нет. Неразумно сводить комплекс мер по интенсификации обучения лишь к игровому обучению. Усиление эмоционального восприятия материала является средством для поднятия его значимости в глазах ребенка, что в несколько раз увеличивает запоминаемость информации. Не использовать такой простой и в то же время эффективный прием кажется весьма расточительным.

  36. Ирина пишет:

    «Усиление эмоционального восприятия материала является средством для поднятия его значимости в глазах ребенка, что в несколько раз увеличивает запоминаемость информации. » -это так давно и хорошо известно, что просто удивительно, почему приходится настаивать на таких очевидных вещах.
    Ирина Маркеева поделилась личным и очень конкретным опытом, со ссылками на полезные первоисточники, т.е. вполне научно. Критики же ее взглядов высказываются декларативно, а опытом, к сожалению, не делятся, несмотря на просьбы об этом. Общие фразы о том, что ребенок должен знать слово «надо» и быть хорошо воспитан, несмотря на всю их справедливость, трудно использовать как методическое руководство. На меня доводы оппонентов Ирины , к сожалению, произвели впечатление неких эмоциональных всплесков.
    И еще — по поводу иного течения времени в детстве. Создается впечатление, что некоторые прямо взрослыми и рождаютя. До такой степени все перевернуть наоборот! Именно потому, что ребенок иначе воспринимает время, для него полчаса писания этих палочек как для нас половина рабочего дня. Вспомните, как в школе тянулись уроки (особенно скучные!). Сдвоенные уроки были вообще вечностью. А кто преподавал, тот знает, что такое 45 минут для учителя ….

  37. Анна пишет:

    Ирина, я потому и могу потребовать от дочери исполнения «НАДО», что, смешно сказать, до сих пор чувствую себя ребенком и своему ребенку деятельно сочувствую. Только не надо путать свою (и, как следствие, детскую) инфантильность с детской яркостью восприятия мира (с чем связан и процесс творчества). Мне кажется глупым самодовольством в очередной раз рассказывать о СО в нашей семье (я это сделала честно; кому интересно, может перечитать). Категория времени не зря связана грамматически не с наречием (которое, собственно, и отвечает на вопрос «когда?»), а с глаголом — активным действием, требующим времени! Надо уметь и взрослому, и ребенку преодолевать свою лень (к которой, извините, СО весьма предрасположено наличием спален и как бы «свободного времени»). Ирина, извините, я не понимаю, как Вам объяснить мой опыт, если Вы его априори считаете «эмоциональным всплеском», но у родителя имеется целый арсенал средств, двигающих ребенка: уговоры, повышение голоса, разные уровни наказания-поощрения. Года 2 тому назад у нас с дочкой было что-то вроде компьютерной игры-«ходилки» («После сделанного задания получаешь приз и следующее задание»), но сейчас дочка поумнела и считает удовольствием-призом собственное интеллектуальное всемогущество («Я много могу, потому что много знаю, но оказывается, еще так много нужно узнать и сделать» — почти Сократ). Я предполагаю, что Ирина Маркеева, возможно, не хочет рассказывать о болезненных моментах своих отношений с сыном в плане СО (думаю, избежать этого никому из практиков СО не удалось, но не считаю это чем-то фатальным — это нормальное течение жизни). А взрослость… Приветствую взрослость в своем ребенке как повышенную требовательность (ответственность) к себе, внимание к людям (и художественным героям) вокруг, чутье и чуткость — словом, тот жизненный нюх, абсолютно не зависящий от количества прожитых лет. Покопавшись в памяти, каждый из нас может вспомнить взрослого человека 16-ти лет, 16-тилетнюю старуху, 16-тилетнего бэби (я такие явления наблюдаю в школе регулярно, причем, первая категория наиболее востребована, но она же и самая редкая). Восприятие времени у взрослых и детей действительно различно; есть еще одна вещь, тесно связанная с чувством времени — это память. Как мне сказала моя дочь на уколы моей совести (я не считаю нужным скрывать свои переживания от ребенка):»Мамочка, что ты меня наказала — это я все равно забуду, а если бы ты сделала вид, что не замечаешь моей лжи — это было бы навсегда».

  38. Ирина пишет:

    Анна, благодарю Вас за подробный аргументированный ответ! Ваш опыт я никак не могу считать эмоциональным всплеском, это относилось лишь к содержанию некоторых сообщений, в основном, не Ваших. Ваш опыт как раз кажется мне очень интересным, для меня, к сожалению , совершенно недостижимым, примером, потому как я уже где-то раньше говорила, у нас совсем другие проблемы и другая планка. Вообще, лично мне интересен опыт всех участников дискуссии, просто мне ближе позиция Ирины Маркеевой в том плане, что хотелось бы , несмотря на всю разницу подходов и мнений, «чувствовать себя одним целым», а не становиться по разные стороны баррикады. Люди ведь все очень разные, по характеру, предпочтениям, семейной ситуации. Без сомнения, существуют некие «общечеловеческие ценности»- не в высоком, а в бытовом смысле, и то же трудолюбие, и ответственность за результат, и то, что Вы охарактеризовали как «взрослость», и тому подобные. Но и эти черты воспитываются в каждой семье несколько по-своему.
    Опыт Ирины лично мне ближе потому, что мой ребенок имеет особенности развития, в связи с которыми ему трудно долго удерживать внимание, он импульсивен и раздражителен. Это далеко не все, но основное. Это не дурное воспитание, а СДВГ. При этом он чуткий, ответственный и все такое. Вот такая замечательная смесь. Всяческая занимательность занятий помогает ему удерживать внимание дольше, без слишком большого напряжения. Со временем, по обещаниям нашего психолога , все должно прийти в норму, т.к. потенциал у ребенка высокий. Но до этого надо дотянуть, не сломав непосильными (для него лично!) нагрузками, не отбив интереса к учебе. Что же до «арсенала родительских средств», это ясно, что без него — никак. И про лень Вы все верно пишете, так иногда хочется остановиться среди всей этой учебы, беготни по музыкалкам, изостудиям и т.п., остановиться и как следует полениться.

    Но все-таки каждому из нас приходится «плавать в своей воде», опыта в плане СО у многих (и у меня, в первую очередь) совсем немного, и поэтому очень хотелось бы наблюдать не перепалку, а конструктивный диалог, побольше конкретики, вот как в Вашем ответе, например,.
    Многом, я полагаю, было бы интересно узнать, какие еще полезные материалы для обучения письму использовали посетители Дискуссионног клуба, с какими проблемами сталкивались. Мне лично очень интересно, удалось ли кому-либо исправить т.наз. «корявый» почерк у наученного уже письму ребенка ? Есть, например, мнение, что мальчиков лучше с этим особо не напрягать.

  39. Наталья Геда пишет:

    Ирина, я не очень понимаю, почему Вы воспринимаете состоявшуюся дискуссию как «перепалку». Также непонятно, почему Вы называете мои комментарии эмоциональными всплесками». И почему мои ответы не кажутся Вам информативными — тоже вопрос. Что до личного опыта, то он кратко изложен в самом первом моем комментарии. Меня в статье Ирины удивило количество рекомендованных учебных пособий и внимание, которое уделяется, к примеру, выбору канцелярии — потому что для нас это не было сколько-нибудь принципиальным. Повторюсь, что для обучения младшего сына письму я использовала 2 прописи: одну как «черновую», другую как «чистовую», для обучения чистописанию как таковому. Параллельно мы продолжали занятия рисованием и прикладным искусством — это тренировало руку, глаз и развивало эстетическое чувство, так необходимое для успеха в чистописании. Наш опыт УЧЕБЫ полностью свободен от популярных развивающих игр и заданий, — их мы оставили на предыдущем этапе дошкольного обучения. С самого начала обучения перед ребенком была поставлена задача перейти от игры к учебе как серьезной задаче — и мы до сих пор трудимся над ее решением.
    Всевозможные занимательные задания и игры — раскраски, кроссворды, и проч., всегда были для нас дополнительным средством обучения, которые даже мальчиком никогда не рассматривались всерьез, а уж тем более я сама не была склонна думать, что с их помощью можно чему-то научиться — они использовались между делом, как способ отдохнуть и разгрузить мозг. Учебными мы всегда считали лишь задания на пределе способностей, для выполнения которых требуется работа в полную силу. При этом отсутствие ставки на занимательность никак не сказывалось на запоминаемости информации.
    При этом мой сын как раз на первом году обучения имел серьезные проблемы со здоровьем и регулярно попадал в больницу — помимо того,что был раздражителен, импульсивен и невнимателен ( и, отчасти, хотя и в куда меньшей степени, остается таковым до сих пор). Это ничуть не мешало нам ставить учебные задачи так, как я описываю -и добиваться значительных результатов. Просто мы относились к всем этим проблемам с прямо противоположной, чем у Вас, установкой: мы не рассматривали физические и психологические проблемы как повод к снижению требований к учебе — скорее наоборот, учебные задачи мы воспринимали как способ скорректировать если не физические, то хотя бы психологические проблемы. И такая установка не обманула наших ожиданий — решение конкретных учебных задач помогло нам научиться владеть собой, концентрировать волю и внимание, управлять своим эмоциональным состоянием — а в конечном итоге, и физическим тоже.А если бы я шла на поводу у постоянно меняющегося настроения ребенка,»велась» на его капризы и истерики — возможно, мы до сих пор не вылезали бы из больниц,и с учебой имели бы большие проблемы.
    Таким образом, в нашем личном опыте никаких корреляций с опытом, описанным Ириной, нет. Мы достигли успеха, придерживаясь совершенно иного метода, который глубоко укоренен в традиции воспитания и обучения детей Этот метод я и пытаюсь последовательно излагать, и я в самом деле считаю его более верным- потому что им пользовались тысячи лет и добивались прекрасных результатов, а успешность новейших методик, в которых первую скрипку играет желание и настроение ребенка, весьма сомнительна. Если они успешны — то почему мы видим вокруг яркие и недвусмысленные признаки кризиса и упадка всех областей науки, культуры, промышленности, торговли, просто человеческих отношений?
    А про корявый почерк скажу так: мальчики в самом деле склонны не придавать никакого значения своему почерку — но именно поэтому следует не оставлять попытки его исправить.Не «любой ценой» — а последовательно и спокойно, в числе многих дополнительных задач. Я не знаю, станет ли мальчик в итоге каллиграфом, это не суть важно, хотя и желательно — но контролировать себя и концентрироваться на максимально качественной отработке задания он со временем обязательно научится — а это для любого человека принципиально важное умение.

  40. Ирина пишет:

    Наталье Геда:»почему мы видим вокруг яркие и недвусмысленные признаки кризиса и упадка всех областей науки, культуры, промышленности, торговли, просто человеческих отношений? » — мое личное глубокое убеждение состоит в том, что все это связано с упадком духовности, полной потерей обществом в целом нравственных ориентиров.

    Ваш подход к обучению мне понятен, и если Вы полагаете, что я придерживаюсь совершенно противоположных позиций, то это , уверяю Вас, не так. Их можно было бы описать как несколько иные. Из Ваших статей я почерпнула весьма много ценных мыслей и рекомендаций
    Однако некоторый опыт научной работы приучил меня к тому, что методик , верных абсолютно , не существует. Всегда стоит учитывать внешние обстоятельства, выбирать наиболее подходящее в каждом конкретном случае. И ценно обладать той информацией, которая позволит этот выбор сделать. Поэтому дискуссию и хочется видеть конструктивной. Но это опть таки лично моя точка зрения, которую я никому не хотела бы навязывать.

  41. Ирина Маркеева пишет:

    Наталья Геда: «не могу согласиться с исходной посылкой, лежащей в основе некоторых статей, в частности этой — что в обучении игра и развлечение могут полностью заменить собой труд и прилежание. Это неверная мысль,гибельная для нормального обучения, и я просто не могу понять, почему Ирина ее отстаивает»

    Эта мысль мне не принадлежит. Наталья, я писала о титаническом труде Ромы над прописями. Начало первого класса в школе было посвящено именно этому. Все задания предложенные школой по письму были выше его возможностей. Он подчинялся учителю и писал. Все ложится в канву ваших рассуждений. Сейчас сын стал совсем взрослым и эти приемы работы, как подчинение, просто недопустимы.

    Анна: «Я предполагаю, что Ирина Маркеева, возможно, не хочет рассказывать о болезненных моментах своих отношений с сыном в плане СО (думаю, избежать этого никому из практиков СО не удалось, но не считаю это чем-то фатальным — это нормальное течение жизни).»

    Рома очень трудолюбивый мальчик. Сегодня я не принуждаю ребенка к выполнению необходимой работы с помощью контроля, управления ребенком, использования метода «кнута и пряника». Конечно, я ничего не скрываю. Я могу изложить свои принципы на эту тему и обязательно сформирую статью с подробнейшим алгоритмом. В нашей семье мы предпочитаем дружественное сотрудничество. Или даже творческий азарт. Ребенок творчески вовлечен в учебу, видит в ней смысл, его переполняет высокая мотивация. СО – это наш совместный проект, там мы втроем ищем свою самореализацию. Конечно, не всегда мы исполнены страстного исполнения учебных заданий, но осознание значимого вклада есть. Мы раскрываем свои таланты, стимулируем энтузиазм, чувствуем потребность в учебе и слушаем свою совесть, которая говорит нам, что правильно, а что нет. У каждого из нас в этом грандиозном проекте свои роли.

    Наталья Геда: «А если бы я шла на поводу у постоянно меняющегося настроения ребенка,»велась» на его капризы и истерики — возможно, мы до сих пор не вылезали бы из больниц,и с учебой имели бы большие проблемы.
    Таким образом, в нашем личном опыте никаких корреляций с опытом, описанным Ириной, нет. Мы достигли успеха, придерживаясь совершенно иного метода, который глубоко укоренен в традиции воспитания и обучения детей»

    Наталья, я искренне не понимаю зачем нужно это искусственное межевание. Я уверена, что наш опыт с вами очень похож даже в большей степени, чем мы можем представить. Мой ребенок никогда не был капризным, он всегда был занятым. Истерику помню только одну (в 4 года). Тогда я сказала Роме, что путь бывает туда (в эмоциональную нестабильность) и обратно (в спокойное состояние). Очевидно, что если долго идешь «туда», то возвращаешься «обратно» тоже долго, полагаясь исключительно на собственные силы.

    Наш дом представляет собой «битком набитое помещение дидактическими материалами и играми». Я уже писала, что не разделяю нашу жизнь на учебу и не учебу. Это просто такая наша жизнь. Я не определяю, для Ромы границы: хочешь ходи и макай пятки в краску хоть это и занятие для малышей, а можно засесть генерировать идеи по материалам математического турнира. Я этого не делаю, потому что сама в разное время занимаюсь совершенно разными делами и даже совсем не для солидной тети.

    Да, у моего сына есть дефект – он «непишущий» человек. Видимо, центр мозга, отвечающий за это, отставал в развитии. Если человек тщедушен, то мы не заставим его бежать кросс, а будем рады и зарядочке на пять минут. Тут примерно также. Заполнить школьный дневник на следующую неделю Рома не мог, но он мог, используя всю свою настойчивость, сделать задание по русскому языку. Поэтому я и не отбрасывала дополнительные пособия – ведь они были той силой, которая заставляла центр моторики Ромы дополнительно работать вне школьных заданий и получать удовлетворение от этого. А вот с пятого класса его стали интересовать вопросы каллиграфии, сейчас он пытается упростить свой почерк и повысить скорость письма. Конспектирование материала ему недоступно (я об этом писала), но он прекрасно может не выписывать, а подчеркивать главное в книге. И этим приемом мы часто пользуемся. Он прилежно старается выполнить письменно одно упражнение по русскому языку в день. А много больше упражнений выполняет просто вставляя буквы.

    Всем известен тот факт, что Сократ был человеком, который не писал. Сократ никогда ничего не записывал. Это сделал за него Платон. Но ведь нам не приходит мысль упрекать Сократа.

  42. Наталья Геда пишет:

    Ирина, я еще раз хочу прояснить свою позицию:она состоит в том, что универсальная методика воспитания и обучения все-таки существует, так же, как существует и универсальная, т.е., единая для всех, этика. Конечно, все дети разные, спорить с этим было бы странным. Но почему-то никто не ссылается на неодинаковость детей, когда речь идет, к примеру, о том, чтобы научиться кататься на велосипеде. Всем очевидно,что ребенок, который научился крутить педали и держать равновесие, но не умеющий тормозить — не может считаться умеющим кататься на велосипеде. Чтобы нормально ездить, нужно уметь делать все это, каковы бы ни были желание и способности ребенка. Нет желания или способности учиться тормозить — просто не садись на велосипед, вот и все.
    Так и с обучением, хотя это несравненно более тонкий и сложный процесс. Дело в том, что у обучения есть цель — формирование гармонично развитой мыслящей и творческой личности. И ни одно из умений не может считаться факультативным в этом процессе, они все одинаково необходимы.
    Сейчас общим местом является специализация образования: детей считается правильным учить тому. к чему у них «есть способности». А то, что не дается — остается в пренебрежении. Отсюда берутся бездушные технари, гуманитарии, не умеющие ясно мыслить, и рабочие, чуждые какой бы то ни было культуры. А на самом деле, то, что вызывает затруднения, требует большего внимания и более тщательной проработки, чем то, что получается без труда.
    Ссылка на Сократа и Платона не совсем к месту. Сократ был человеком устной культуры. Платон считал письменную культуру упадочной по сравнению с устной , хотя сам писал. Но мы с Вами — люди письменной культуры, и наше дело ее поддерживать и передавать дальше до тех пор, пока на смену письменности не придет еще какой-то новый способ хранения и передачи информации. И каковы бы ни были наши личные предпочтения и способности — эта задача все равно остается неизменной для каждого из нас и для любого из наших детей.
    Да, я согласна с тем, что в главном наши методы обучения похожи. Но некоторые ньюансы оказываются слишком значимыми, чтобы я их замолчала. Все-таки мы тут собрались не только для того, чтобы рассказать о своем личном опыте, но и чтобы дать совет другим. А для этого следует подняться над частностями и увидеть, опять-таки, универсальное.

  43. Анна пишет:

    Ссылку на Сократа я употребила в значении сознания ограниченности собственного знания по сравнению с Великим Непознанным (следствием чего является непрестанное движение вперед). «Если я знаю, что знаю мало, то я попытаюсь узнать больше» (не помню кто).
    Наверное, и мне от Бога тоже достался «непишущий» ребенок, а только спящий, кушающий, пачкающий пеленки. Я просто не знала, что дитя «непишущее», а изначально еще и «нечитающее». Смириться с этим — для меня подобно признанию профессиональной (моей личной учительской) инвалидности. Да, у моей дочери есть серьезный недостаток — она любит бежать по материалу (любому) вперед и снимать «сливочки» (делать только то, что дается легко и сразу), а то, что требует времени и напряжения (умственного, психологического, физического) норовит оставить «на потом», сделать абы как, желательно не делая вообще. Это, думаю, свойственная многим детям обычная трусость. Но на то и есть рядом взрослый сильный человек, способный вовремя подставить плечо, протянуть руку, даже рявкнуть, как Христос:»Верь! И у тебя все получится!» Никакая дидактика величайших педагогов не заменит личной родительской власти. Если на каждое дочкино «не могу-не хочу» я буду доставать методичку и зачитывать ее содержимое, прикрываясь им от проблем ребенка, то это будет и моя трусость. Я уж не говорю про время, которое со свистом будет улетать в никуда на уговоры. Я могу уговорить, могу перевести задание в иную плоскость, могу даже совсем его отменить (один раз, но последующим обязательным возвратом). А могу, глянув на часы, строго сдвинуть брови:»Надо, Федя, надо!»
    Дочка от природы слегка картавила. Мы двигали девочку по логопедам, пытались настаивать дома, но ребенок дергался, чуть ли не заикался (вот выбор! между заиканием и картавостью!), упорно не говоря «Р». Однажды случайно встретились с дамой — столичным специалистом. Выслушав дочку, она расхохоталась:»Ребенок морочит вам голову! Она прекрасно произносит этот звук!» Мы растерялись:»А что же делать?» Она ответила:»Ну, извините, родители! Я не могу поселиться в вашей квартире и ТРЕБОВАТЬ от вашего ребенка этот звук. Сделайте это сами». Мы сделали. Дочка пищала и плакала ровно неделю. Через неделю кошмара наш ребенок заговорил абсолютно чисто. Нужно было взять на душу «грех давления» на бедного-несчастного ребенка? Да, нужно. И наша родительская совесть чиста перед возможными упреками взрослой дочери.
    Если родителей в общем устраивает тот факт, что сын-семиклассник «вставляет буквы» во множестве упражнений, то, разумеется, им видней и беспокоиться не о чем. Но если бы это был языковой уровень МОЕЙ дочери, я бы призадумалась. Получается, кто-то создал для моей дочки заготовку, кто-то акцентировал внимание девочки на пустых клетках, значит, моя дочь не в состоянии создать текст? И записать грамотно без чужих подсказок она тоже не может? А я буду вздыхать, чуть ли не с гордостью произнося неведомые красивые термины «дислексия», «дисграфия» (или зашифрованые аббревиатуры)?! Если чадо не в состоянии грамотно и разборчиво записать свою мысль, то вопрос о реализации таланта в любой области знания оказывается под вопросом. Уметь крастко «перевести» чужой умный текст на свой язык — вещь крайне необходимая для МОЕГО ребенка (я вижу, как дети в школе хлопают пластмассовыми глазками, не успевая понять и запомнить ход учительской мысли).
    Ирина, я меньше всего хотела бы задеть Ваше учительско-родительское самолюбие, прошу Вас не обижаться. Проблем множество, их надо решать безотлагательно каждый день (имею в виду в первую очередь себя). К сожалению, не считаю себя вправе давать советы — у меня только сомнения…

  44. Павел пишет:

    «Если родителей в общем устраивает тот факт, что сын-семиклассник «вставляет буквы» во множестве упражнений, то, разумеется, им видней и беспокоиться не о чем. Но если бы это был языковой уровень МОЕЙ дочери, я бы призадумалась. Получается, кто-то создал для моей дочки заготовку, кто-то акцентировал внимание девочки на пустых клетках, значит, моя дочь не в состоянии создать текст?»

    Анна, абсолютно согласен! Я вообще считаю всякого рода печатные тетрадки с пробелами, куда надо вписать недостающее — очень дурной для обучения вещью. Зачем нужно такое «образование для ленивых» — имею в виду подобные тетрадки — я не понимаю. Разумеется, я говорю о тетрадках именно по русскому языку.

  45. Павел пишет:

    Кстати, у меня есть смутное подозрение, что некоторые участники дискуссии случайно не заметили, что в разговоре участвуют две разных Ирины. Если вдруг так, обращаю внимание на это :)

  46. Наталья Геда пишет:

    Анна, Вы прросто читаете мои мысли. А история про то, как Вы научили дочку выговаривать «р» — вообще вне конкуренции! И по поводу «дисграфии» и «дислексии» я с Вами полностью согласна — это такие специальные «диагнозы» типа невроза, которые позволяют людям легче принимать свои недостатки (нет, я не неграмотный — у меня дислексия; нет, это не непорядочность — это невроз). Конечно, и расстройства речи, и расстройства психики у людей есть — но на то и дана людям воля, чтобы все эти недостатки могли быть с успехом преодолены.

  47. Софья пишет:

    А я буду вздыхать, чуть ли не с гордостью произнося неведомые красивые термины «дислексия», «дисграфия» (или зашифрованые аббревиатуры)?!
    ————————————————————
    К слову, это вполне реальные медицинские диагнозы, которые имеют органическую природу. И Ваше счастье, что такой проблемы у Вашего ребенка нет. Ерничать же по этому поводу для воспитанного и образованного человека, по меньшей мере неумно.

  48. Наталья Геда пишет:

    Софья, отвечу за Анну, раз уж наши позиции тут полностью сошлись: так и невроз — это вполне себе медицинский диагноз. За которым зачастую скрывается отнюдь не реальная патология психики, а попросту попустительство собственным слабостям и недостаткам.
    Мало того, и бронхиальная астма,и гидроцефалия — тоже вполне себе медицинские диагнозы, куда более органически обусловленные, чем дислексия и дисграфия. У моих детей были эти диагнозы. Обоим прочили серьезные проблемы с обучением, дочери — чуть ли не умственную отсталость. Эти диагнозы я с успехом могла бы использовать для «прикрытия» всех проблем моих детей с учебой. Но я не стала, потому что меня интересовало не самооправдание. а будущее детей. Потому что я была уверена, что нет такой проблемы, которую человек не мог бы преодолеть усилием воли и с помощью Божьей. Диагноз — это не приговор, а всего лишь констатация факта: есть проблема, с ней нужно работать. Например, с бронхиальной астмой можно справиться , только научившись определенным образом (правильно, осознано) дышать. То же и с дислексией и дисграфией: с этими проблемами можно справиться только научившись правильно, осознанно, говорить и писать. А всего этого невозможно достичь без труда. И если кто-то не приучен к труду — ему останется только оправдывать свое нежелание исправляться медицинским диагнозом.

  49. Павел пишет:

    К сожалению, сейчас многие воспринимают диагноз не просто как описание проблемы, а как констатацию того, что с ней ничего не поделать. Ведь и алкоголизм, как известно — болезнь. И, как кажется, и Анна и Наталья вовсе не отрицают, что это — диагноз, а острие их «насмешки» направлено скорее на тех, кто использует диагноз как оправдание того, что «ничего тут не поделать» и «ничьей вины тут нет». Между тем, во многих случаях, за свое психосоматическое состояние (и своих детей) человек несет ответственность сам, и диагноз ее не снимает. Вот об этом, как кажется, и шла речь.

  50. Ирина Маркеева пишет:

    Трудно признаваться в своей дремучести, но эти слова я узнала именно из наших обсуждений. Всегда считала, что у сына все в порядке, а просто учиться писать, может быть, нужно было на год позже, когда мозг будет к этому более готов.

    Стоит определить норму. Один родитель поручает ребенку переписать пять строк и считает это достаточным. Соответственно в сообщениях мы будем читать, что ребенок трудолюбив. Другой родитель будет разочарован несколькими страницами текста, и будем мы читать о недостаточной усидчивости и прилежании. Каждый отсчитывает от «своей» нормы.

    Мы закончили сдавать аттестации, но продолжаем трудиться. Эти последние недели мая самые напряженные. Я не могу не гордиться Ромой, ведь у него в плане стоит около 20 задач/заданий только по физике ежедневно. Поэтому наша «норма» очень высока, потому что ежедневно мы занимаемся по всем предметам школьного курса.

    Хочу поздравить всех с окончанием учебного года! Пожелать познавательного лета и грандиозных учебных планов на будущий учебный год! Ведь нет ничего невозможного! Успехов!

  51. Людмила Васильевна пишет:

    понравилось…спасибо…

  52. Кэтрин пишет:

    очкень хорошо мне нравится

  53. Анастасия Варнавская пишет:

    Спасибо огромное и за статью и за дискуссию! Наконец-то мне стало понятно, как помочь ребёнку пройти непростой и достаточно трудный этап прописей! Мне и самой стало интересно, и у детей интерес появился. Во многом благодаря прописям и статьям Некина.
    А каково Ваше мнение о прописях Шкляровой? Там вроде бы частая косая линейка, хотя, конечно, места для тренировки и отработки навыка — маловато.